RSS лента

Девушка с золотым блюдом

Отличный разбор «Истории российского государства» Б. Акунина, показывающий, чем профессиональный историк отличается от того, кто считает себя таковым (Акунин-Чхартишвили — историк-японовед по образованию).

И в нем, помимо прочего, автор пытается найти истоки известной фразы про то, что в Монгольской империи девушка с золотым блюдом/кувшином могла пройти от края до края и сохранить как честь, так и невинность. Самое раннее упоминание об этом, которое я нашел, у Джувейни. В главе о Чагатае: «Из страха перед его ясой и наказанием среди его приближенных царила такая строгая дисциплина, что в его царствование ни один путешественник, пока он находился неподалеку от его войска, не нуждался в охране или сопровождении ни на одном отрезке пути; и, как говорится, хоть и с преувеличением, женщина с золотым кувшином на голове могла идти одна без страха и опасений«.

Two Mongolian women 1919

Ниже цитата из статьи Саломатина, где представлены более поздние приключения этого образа:

«Я хочу, чтобы девушка с золотым блюдом могла пройти от Желтого моря до Черного, не опасаясь ни за блюдо, ни за свою честь», – этот самый распространенный в современном русском узусе вариант данной «цитаты» появился на так давно, после того как был использован в рекламе выпущенной в 2007 году компьютерной игры «Монгол: Война Чингисхана», и сразу же наводнил Рунет. Фраза эта восходит к двум прототипам: в одном те же слова даются без привязки к Чингисхану, в другом из них речь идет о Чингисхане, однако в тексте уже не говорится о смелых девушках, не опасающихся ни за блюдо, ни за честь.
Первый прототип, с девушками, был создан политологом Фурсовым в 1998 году: «Говорили, что в середине XIII в. девушка с золотым блюдом может пройти от Желтого моря до Черного, не опасаясь ни за блюдо, ни за свою честь» (Фурсов А.И. Срединность Срединной Азии: долгосрочный взгляд на место Центральной Азии в макрорегиональной системе Старого Света // Русский исторический журнал: журнал Института русской истории РГГУ. – Москва, 1998. – Т. I, № 4. – С. 165–185). 
Второй прототип (с Чингисханом, но без девушек) выглядит так: «В царствование Чингисхана в стране от Ирана до Турана царило такое спокойствие, что можно было пройти от восхода до заката с золотым блюдом на голове, не подвергаясь нападению» (Рустан Рахманалиев Империя тюрков. Великая цивилизация, М., 2009). Внутри варианта наблюдаются незначительные колебания, например: «При Чингис-хане… в этом государстве между Ираном и Тураном (т.е. Туркестаном) установлен прочный мир. Положив на голову золото пусть даже едешь с утра до вечера и никакой угрозы и опасности не подвергаешься» (Кинаятулы Зардыхан Монгольская мир-система и создание свободной торговой зоны в ХIII-ХV вв. // Новые исследования Тувы. 2009, № 3).
Эта цитата появилась в русскоязычном обиходе благодаря книге René Grousset, Le Conquérant du monde Vie de Gengis-Khan, Paris, Albin Michel, 1944, переведенной в 2006 году на русский язык (Рене Груссэ Империя степей. Аттила, Чингиз-хан, Тамерлан. Алматы, 2006, перевод Хамита Хамраева). Выглядит она так: «В эпоху правления Чингиз-хана в странах, от Ирана до Турана сложилась спокойная обстановка, что можно было пройти от Востока до Запада с блюдом золота на голове, не испытав при этом малейшего покушения». Французский автор приводит эту цитату со ссылкой на франкоязычное издание «Родословной тюрок» хивинского хана XVII века, а заодно – первого узбекского писателя, Абулгази (Aboul Ghazi Behadour-khan, Histoire des Mongols et des Tartares. Publ. par P. Desmaisons, t. II. Traduction, St.-Ptg., 1874. P. 104).
Упомянутый P. Desmaisons, обрусевший француз Петр Иванович Демезон, известный в Бухаре как татарский мулла Джафар, не был единственным российским переводчиком «Родословной тюрок»: в 1854 году ее перевел на русский Гордий Семенович Саблуков, выпускник Московской духовной академии, учитель Чернышевского, автор первого опубликованного перевода Корана на русский и дальний родственник Нонны «Красотки» Гришаевой. Перевод Саблукова был издан уже после смерти ученого («Родословное древо Тюрков хивинского хана Абуль-гази, «Известия Общества археологии, истории и этнографии при Императорском Казанском университете», Т. 21. Вып. 5-6. 1905). Поскольку в русском тексте уместнее ссылаться на русский перевод, а не на французский, приведу искомый фрагмент по казанскому изданию. «В это время земли, лежащие между Ираном и Тураном, так были безопасны, что если бы кто пошел от запада до востока, положив себе на голову золотой какой-либо сосуд, то ему никем не было бы сделано обиды, с кем бы он ни встретился» («Родословное древо…». С. 85). Замечу, что без возможностей компьютерного поиска найти эту цитату оказалось непростой задачей: ни в одном месте, где речь идет об итогах чингисханова владычества, пусть даже промежуточных, ее нет! Однако контекст объясняет подобную странность: Абулгази предваряет этой фразой рассказ о том, как конфликт с купеческим караваном нарушил спокойствие, приведя к войне монголов с Хорезмом. Между прочим в первом русском переводе, выполненном Василием Тредьяковским с французского («Родословная история о Татарах, переведенная на Французский язык с рукописной татарской книги, сочинения Абулгачи-Баядур-Хана…, а с французского на русский в Академии наук. Том I и II, 1770), отчетливо видно, что речь идет не о «чингисхановом мире», а о противопоставлении согласия между двумя странами их последующему конфликту: «от того времени толь великое было согласие между обеими Империями, что ежели бы кто похотел явно нести в своих руках золото или серебро из одной Империи в другую, то бы оной сие мог учинить без всякого опасения» («Родословная история…» С. 310-311).
Эволюция «высказывания Чингисхана» хорошо иллюстрирует отношение общества к истории. Случайное, «проходное» замечание автора, отстоящего от описываемых событий на четыре с половиной века, превратилась сначала в характеристику чингисханова правления, затем в высказывание самого Чингисхана, приобретя параллельно с этим звонкое каламбурное звучание (девушка с золотом не потеряет ни золота, ни девственности), но сочинение Акунина стало венцом этой эволюции, поскольку в нем нелепая фраза про девушку-путешественницу впервые была введена в научный оборот в качестве подлинной цитаты.
Однако на этом приключения фразы Абулгази не заканчиваются. Даже и в этом искаженном виде она имела бы смысл, описывая парадоксальную ситуацию «чингисханова мира» (или Рах tаtаrica, как выразился в начале XIV века флорентиец Франческо Пеголотти в трактате «Практика торговли»), когда немыслимая даже для видавших виды современников жестокость правителя привела в итоге к установлению неожиданно человечного, как бы сказали теперь – friendly порядка по всей империи. «Там не обретается также разбойников и воров важных предметов, – пишет посетивший в 1246 году Сарай Джованни дель Плано Карпини в «Истории монгалов» (Historia Mongalorum quos nos Tartaros appellamus), – отсюда их ставки и повозки, где они хранят свое сокровище, не замыкаются засовами или замками» (перевод А.И.Малейна в кн. Чингисиана. Свод свидетельств современников. М., 2009). По словам упомянутого выше Франческо Пеголотти, путешествие в северный Китай через Тану безопасно, «поскольку там главенствует мир и порядок, установленная татарами».

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s