RSS лента

Buddhism & Psychology

«Buddhist communities in the United States and beyond have been shaped by psychological interpretation for nearly two centuries. Leading Asian Buddhist figures and leaders of Asian Buddhist communities used psychological theories to legitimate and explain their teachings—from Dharmapāla and Soen in the 19th century to Suzuki and Nyanaponika in the 20th century and to the Dalai Lama in the 21st century. US “convert” Buddhist communities, from the Zen Centers of the 1950s and 1960s to the so-called “insight” meditation groups of the 1990s, often simply assumed without discussion that Buddhist concepts such as rebirth should be viewed as psychological metaphors. These communities may not have always consciously drawn on psychological frames in their practice of a Buddhism that was understood to be, by definition, fundamentally psychological (as discussed in “Discovery of the Psychological Buddhism”). However, a marked turn was taken through the 1990s as a growing number of voices began to advocate explicitly for the active use of psychotherapeutic insights and practices within Buddhist communities.

Contemporary psychoanalytic clinician Paul Cooper suggests that the psychotherapeutic process can help unblock unconscious material that can otherwise thwart Buddhist meditators. Meanwhile, as Ann Gleig has discussed, “teacher scandals” are often cited as a prime example of how psychotherapeutic, and specifically psychoanalytic, theories can be essential for Buddhist communities. Psychoanalytic teachings, it is suggested, can help these communities work through the idealization of authority figures and transform an unhealthy repression of sexual desire into creative sublimation. Claims that psychodynamic concepts could be of benefit have not only come from psychologists who may be inclined to think their work has utility.»
Ira Helderman. Psychological Interpreters of Buddhism

[book] Subjective Lives and Economic Transformations in Mongolia

Rebecca M. Empson. Subjective Lives and Economic Transformations in Mongolia. Life in the Gap.

Subjective Lives and Economic Transformations in Mongolia details this complex story through the intimate lives of five women. Building on long-term friendships, which span over 20 years, Rebecca documents their personal journeys in an ever-shifting landscape. She reveals how these women use experiences of living a ‘life in the gap’ to survive the hard reality between desired outcomes and their actual daily lives. In doing so, she offers a completely different picture from that presented by economists and statisticians of what it is like to live in this fluctuating extractive economy.

Download free pdf

[books] The Buddha’s Footprint

Johan Elverskog. The Buddha’s Footprint: An Environmental History of Asia.
buddhas_foot_«In the current popular imagination, Buddhism is often understood to be a religion intrinsically concerned with the environment. The Dharma, the name given to Buddhist teachings by Buddhists, states that all things are interconnected. Therefore, Buddhists are perceived as extending compassion beyond people and animals to include plants and the earth itself out of a concern for the total living environment. In The Buddha’s Footprint, Johan Elverskog contends that only by jettisoning this contemporary image of Buddhism as a purely ascetic and apolitical tradition of contemplation can we see the true nature of the Dharma. According to Elverskog, Buddhism is, in fact, an expansive religious and political system premised on generating wealth through the exploitation of natural resources.
Elverskog surveys the expansion of Buddhism across Asia in the period between 500 BCE and 1500 CE, when Buddhist institutions were built from Iran and Azerbaijan in the west, to Kazakhstan and Siberia in the north, Japan in the east, and Sri Lanka and Indonesia in the south. He examines the prosperity theology at the heart of the Dharma that declared riches to be a sign of good karma and the means by which spritiual status could be elevated through donations bequeathed to Buddhist institutions. He demonstrates how this scriptural tradition propelled Buddhists to seek wealth and power across Asia and to exploit both the people and the environment.

Elverskog shows the ways in which Buddhist expansion not only entailed the displacement of local gods and myths with those of the Dharma—as was the case with Christianity and Islam—but also involved fundamentally transforming earlier social and political structures and networks of economic exchange. The Buddha’s Footprint argues that the institutionalization of the Dharma was intimately connected to agricultural expansion, resource extraction, deforestation, urbanization, and the monumentalization of Buddhism itself.»

Монголия между Далай-ламой и Пекином

Любопытная заметка — Dragged into a Power Struggle: Mongolia caught between the Dalai Lama and Beijing — о том, как Китай пытается решить проблему со следующим Далай-ламой и о месте Монголии в этом.

В январе в США приняли Tibetan Policy and Support Act, согласно которому любое вмешательство КНР в определение следующего Далай-ламы будет рассматриваться как нарушение прав человека и т.п. В контексте нынешнего ухудшения американо-китайских отношений это особенно интересно. Правда, пока этот вопрос станет актуальным — долгих лет жизни нынешнему Далай-ламе — все может поменяться. Но то, что тибетский вопрос на Западе давно стал инструментом давления на Китай — это факт.


Автор пишет, что визит Далай-ламы в Монголию в 2016 г. для определения 10 Богдо-гэгэна поломал китайцам их золотую урну, т.е. попытки контролировать перерожденцев — прежде все Богдо-гэгэны, кроме первых двух, были тибетцами и выбирались при участии маньчжуров (кроме девятого). Китайская логика тут простая — мы раньше контролировали перерожденцев во времена Цинской империи, это традиция, поэтому «можем повторить». Однако проблема тут в том, что Цинская империя — это не китайская империя (см. статью Дмитриева С.В. и Кузьмина С.Л.), поэтому претензии КНР на управление перерожденцами сомнительна не только с моральной, но и с исторической точки зрения.

Далее. Ситуация сложнее, т.к. помимо Монголии касается — в меньшей степени — и России, т.к. у нас тоже есть перерожденцы и последователи тибетского буддизма.

Десятый Богдо-гэгэн потенциально, конечно, представляет угрозу китайским попыткам контролировать перерожденцев, т.к. будет высшим легитимным иерархом в тибетском буддизме традиции гелуг и, скорее всего, сможет сам определять и утверждать перерожденцев. Но в то же время — поскольку монголы не заинтересованы в обострении отношений с КНР — он может усилить независимость  монгольской сангхи и дистанцировать ее от тибетских дел.

Я писал в своей статье, что для Монголии тут вообще открываются хорошие перспективы проявить свою субъектность и занять лидирующее положение в мире тибето-монгольского буддизма.






Коронавирус в Монголии / Coronavirus in Mongolia (Update)

«The first case, detected just last week on March 9 was made public when a French national who entered the country for work purposes began to show symptoms while in Dornogobi province.»

«Mongolia began taking precautionary actions back in January – they were the second country to close their borders with China.»

Mongolia Announces 3 New COVID-19 Cases, Totaling 4: How They Got Coronavirus Precautions Right

«Three more cases of covid-19 registered on March 16, 2020 (UTC +8 Mongolia). They were on the government’s chartered flight from Seoul to UB, and the ministry was aware of the health condition of those individuals.»

Coronavirus and Mongolia


[книга] Советское государство и кочевники. История, политика, население

44005157-fedor-sinicyn-sovetskoe-gosudarstvo-i-kochevniki-istoriya-politika-naselenФедор Синицын. Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917 — 1991 гг.

«Россия испокон веков жила бок о бок с кочевыми народами Великой Степи и Севера, постепенно включая в свои границы «кочевые» регионы. Кульминацией этого процесса стала форсированная модернизация «кочевых» территорий, реализованная в Советском Союзе в 1930-е годы. Большинство кочевников практически в одночасье было «посажено на землю». В бескрайних степях выросли города, поселки И колхозы. Многие вчерашние вольные скотоводы стали земледельцами, пошли работать на заводы и шахты. В чем были причины ускоренного, форсированного «привязывания» кочевых народов к земле и каковы исторические результаты этого процесса? На эти и другие вопросы ответит книга доктора исторических наук Ф.Л. Синицына».

[книги] Советско-монгольские экономические связи. 1955–1985 гг.: Сборник документов

ekonomСоветско-монгольские экономические связи. 1955–1985 гг.: Сборник документов. Юрасов А. В. (отв. ред.)

«Сборник документов посвящен советско-монгольским экономическим связям в 1955–1985 гг. — внешней торговле двух стран, сотрудничеству в области сельского хозяйства и транспорта, а также взаимодействию СССР и МНР в рамках СЭВ. Впервые публикуются договоры, соглашения, протоколы, справки, статистические таблицы и другие документы
российских и монгольских архивов, наглядно показывающие, что советская экономическая помощь пронизывала все сферы хозяйственного механизма МНР и явилась основой для модернизации монгольской экономики».

Содержание и некоторые документы (pdf)

[видео] Христианство в Монголии: история и современность

[video] Deciphering Dinosaur Growth | Dr. Badamkhatan Zorigt

[books in French] Le droit mongol, Un savoir‑faire délicat en Mongolie contemporaine

droitFrédéric Constant, “Le droit mongol dans l’État sino-mandchou (1644-1911): Entre autonomie et assimilation” (“Mongolian law in the Sino-Manchu state (1644-1911): Between autonomy and assimilation”).

Partant d’une description complète de la législation impériale promulguée par le gouvernement des Qing pour la Mongolie, l’auteur examine dans ce livre les problèmes nés de l’introduction de cette législation aux Mongols et de l’application de celle-ci. L’étude d’un large éventail de documents juridiques — incluant les codes mongols antérieurs aux Qing, la législation impériale, les règlements administratifs et les jugements rendus à la fois aux niveaux local et central — lui permet d’analyser les interactions entre le droit et diverses questions relatives à l’autonomie locale, au pluralisme juridique, à l’assimilation politique et aux relations entre le centre et la périphérie. L’auteur défend l’idée que les Qing tendirent à mettre en valeur l’approche et les principes du droit chinois lors de l’élaboration de la législation propre aux Mongols. Ils transférèrent progressivement une grande partie de concepts étrangers à la tradition juridique mongole, sinon leur totalité. Malgré les efforts importants mis en œuvre pour contrôler et normaliser l’administration des régions périphé-riques jusqu’à en faire une extension de la Chine intérieure plutôt qu’un protectorat gouverné par l’aristocratie locale, et malgré les effets de l’immigration Han en Mongolie, les principes du droit mongol ne disparurent cependant pas complètement, ainsi qu’en témoignent les jugements rendus par les juges des niveaux inférieurs de l’administration Qing en Mongolie.

bossCharlotte Marchina. La bosse de l’élevage de chameaux. Un savoir‑faire délicat en Mongolie contemporaine.
During the first millennium BCE, the dromedary and, more marginally, the camel began to impose their tall silhouettes on the roads of the Middle East and Egypt. Gathered in two workshops, in Lyon then Nanterre, sixteen archaeologists and historians have tried to assess this camel revolution. From Xinjiang to the Libyan Desert, the increasingly intensive use of the old-world camelids has indeed disrupted the fields of caravan transport but also agriculture, redesigning the trade routes, increasing the export capacities of oases, opening up previously isolated areas. Gradually becoming a critical agent of the economic systems of the desert or semi-desert regions, the camels remain at the same time associated with nomadic populations whose expertise is essential to breed and train these large animals.
…Two articles on the recent fate of the animal and the current practices of camel breeding in Mongolia round off this overview of an animal that is definitely a central one in the history of the regions under consideration.